«Доброе утро, социальная есть!» — писа­ла каждый день одна инстаграмнутая дама, с упоением постящая рецепты псевдодиетических блюд вперемешку с видами Французской Ривьеры. Безобидное виртуальное существование, при котором максимальный материальный ущерб для наивного зеваки-подписчика — очередная книжка с рецептами блюд для желающих скинуть лишний вес. Такие пользуются неизменной популярностью со времен Дюкана (не путать с Дюкассом), Малышевой, Малахова и прочих Чумаков-Кашпировских.

Единственная из реально действующих диет под названием «Не жрать» авторства Майи Плисецкой их решительно не устраивает, ведь в ней ни чудесно­го бескалорийного жареного картофеля, ни полезных кексов, ни вида на Средиземное море. Нет в ней и самого главного — мечты о чуде. Народ желает вкусно питаться и при этом стремительно худеть — и готов за свою старинную мечту неплохо платить при любом курсе рубля. Есть спрос — создадим и предложение.

То, что в социальной сети появился шанс неплохо зара­ботать при минимальных вложениях, многие смекнули сра­зу — причем на рекламодателях можно заработать быстрее, нежели создавать и продвигать собственный продукт. Но здесь имеется небольшой нюанс: необходимо внушительное количество подписчиков. Конечно, их можно собрать за не­сколько лет, садясь на шпагат, делая обзоры губной помады или варя супы и выставляя рецепты в Инстаграм. Однако это долго и без гарантии, поэтому многие выбирают давнюю проверенную формулу под названием «Мгновенный приворот, 100% результат».

Так покупается нужная аудитория за рубь пачку, и в этом вопросе главное не переборщить. Однако с чувством меры, как и с желанием похудеть, у многих явная беда. Так певи­ца Бузова с 12,6 миллионами подписчиков оставила позади

«объективно менее популярную» Мадонну с ее 10,9 миллио­нами, а Николай Басков чудесным образом опередил Элтона Джона. Но я вас умоляю, кто там считает! Ведь тут не про популярность, а про честность. Прежде всего, с самим собой. Видимо, цена 25 копеек за подписчика (при единовременной покупке от миллиона и больше) оказалась очень привлека­тельной, а нервишки — крепкими. Даже у Гоголя одна «мертвая душа» обходилась аферисту Чичикову в 70 копеек.

Разогнав количество виртуальных поклонников до полу­миллиона, одна моя знакомая в одночасье превратилась в звезду городского масштаба. Начиналось все как у всех: годы шли, а с карьерой и личной жизнью у дамы так и не складывалось — пока не появилась социальная сеть, которая заменила ей все. Там и поклонники, и бесплатные пробники из соседних магазинов парфюмерии, и арендованные букеты цветов, и примерки у Диора, и красная дорожка Каннского кинофестиваля. Нет, организаторы фестиваля оказались чуть сообразительнее местечковых продавщиц и на дорожку ее не пригласили, хотя на Лазурке она в это время действительно была (за счет одного фантастически простодушного тура­гентства).

«Примерки у Диора» на деле оказались банальным походом в бутик марки на набережной Круазетт. Три года та­кого существования размыли у «полмиллионщицы» границы реального и виртуального, что скверно сказалось на ее пси­хическом здоровье, и ее стали сторониться. Она допустила ту же крупную ошибку, что и Чичиков — ее маркетинг оказался слишком агрессивным. Так желание стать популярной сдела­ло ее не только карикатурным персонажем из фильмов Вуди Аллена, но и персоной нон грата уже в жизни реальной.

Другой авантюрист оказался пока удачливее и продолжа­ет рекламировать Rolls-Royce в Катаре. Отследить, когда он приобрел свои заветные 100 тысяч подписчиков и минимальные тысячу «лайков» к каждому посту, можно, отмотав его ленту на полтора года назад и проанализировав от­крытую статистику. Однако там либо рекламное агентство уж совсем наивное попалось, либо идет взаимовыгодное освоение бюджета английского автопрома вдали от Лондона.

-Тебе обязательно нужно завести Инстаграм! Ты много ездишь, у тебя масса интересного! — наперебой советовали друзья.

— Зачем мне Инстаграм? Я для журнала пишу, там все и чи­тайте, — сухо отвечал я на протяжении очень долгого времени.

Соотечественники с громоздкой профессиональной фотоаппаратурой на выезде наводили на меня тихий ужас — в моем собственном багаже не находилось места даже для обычной мыльницы. Снимки, сделанные на телефон, были вполне сносного качества для себя и близких.

Делать селфи на фоне красно-белого вертолета Heli Air Monaco в разгар сезона одинаково популярно и у отечественно­го шоу-бизнеса, и у безымянных тружеников села — это лучший способ громко заявить о своем прибытии на Лазурный берег. Школьники и подписчики в глубинке от этого млеют, у людей же знающих это вызывает разве что снисходительную улыбку — ведь трансфер на самом известном вертолете юга Франции стоит какие-то 140 евро. Сравнимо с ценой лобстера в ресторане — другого непременного атрибута роскошной жизни.

Все изменилось, когда я неожиданно отправился в двух­недельное кругосветное путешествие по менее избитому маршруту. Видами Довиля, Уругвая, Санта-Барбары и Улан-Батора хотелось делиться в режиме реального време­ни. Массовой рассылкой и расчетом разницы во времени я озабочиваться не стал и поэтому в серый дождливый ар­гентинский полдень осторожно скачал Инстаграм. Телефон мгновенно посоветовал добавить знакомых, коллег по рабо­те, а также десяток-другой малоизвестных мне персонажей.

Друзья оценили мою собственную цифровую револю­цию и стали щедро одаривать «лайками» виды утреннего Голливуда с шампанским у бассейна и короткие новости с борта самолета. Удивляло и немного пугало то, что за пару недель моя собственная аудитория превысила 500 человек, из которых я знал в лучшем случае треть. Тем не менее, сотни неизвестных мне подписчиков внимательно следили за жизнью незнакомого им человека, что-то комментирова­ли, советовали, между собой обсуждали и лайкали.

— Граждане, френджу только по личному знакомству. Это не обсуждается. За что, поверьте, дико извиняюсь, — объ­явила однажды миру Вожена Рынска, и я с ней полностью согласен.

И Анна Винтур, и Карл Лагерфельд как-то обходятся без социальных сетей. Хотя у кошки Лагерфельда своя странич­ка имеется, и зарабатывает она совсем неплохо, около трех миллионов долларов в год — Шупетт во многом очередной коммерческий проект Карла Великого.

Члены английской королевской семьи также не ведут личных страниц. Недавно супруга принца Гарри, Меган Маркл, была вынуждена удалить свои профили и, как сообщают СМИ, пока еще сильно скучает по виртуальному общению.

Бес социальных сетей очень зло смеется над всеми, кто жизнь свою готов положить за «лайки», и перемалывает всех, для кого весь этот Инстаграм — смысл жизни. Уцелеть могут только те, кто парит над всем виртуальным «как бы играя и шутя».

Обсуждение закрыто.